Один из наиболее заметных финтех-проектов Узбекистана оказался в центре конфликта, затронувшего интересы инвесторов, финансовую прозрачность и корпоративное управление. За несколько дней спор между основателем IMAN и консультантами по исламским финансам перерос в публичное разбирательство с обвинениями в финансовых нарушениях. FinTech & Retail Eurasia восстановил последовательность событий, сопоставил заявления сторон и разобрался, какие вопросы остаются открытыми и что происходящее означает для инвесторов и рынка исламских финансов.
История вокруг IMAN Invest началась как спор о соблюдении принципов исламского финансирования, но быстро превратилась в гораздо более серьёзный вопрос — о том, как компания распоряжается привлечёнными средствами.
За последние дни одна из известных финтех-компаний Узбекистана столкнулась с претензиями бывших консультантов, обвинениями в ненадлежащем использовании инвестиционного капитала и публичными разногласиями между основателем и специалистами по исламским финансам.
В материалах, представленных в ходе конфликта, фигурируют миллионы долларов задолженности, проблемный портфель рассрочки и расходы, которые консультанты считают не связанными с интересами инвесторов.
Основатель IMAN Holding Рустам Рахматов отвергает обвинения. Компания объявила о независимом аудите, а наблюдательный совет выступил с отдельным заявлением, призвав перевести разбирательство в правовое русло.
Но за противоречивыми заявлениями сторон стоит вопрос, имеющий значение для всего рынка: может ли быстрорастущая инвестиционная платформа обеспечить прозрачность движения капитала и доверие вкладчиков?
От сотрудничества к публичному конфликту
25 октября Islamic Finance Consulting Board (IFCB), ранее консультировавшая IMAN Invest по вопросам исламского финансирования, объявила о прекращении сотрудничества с компанией.
Представители IFCB заявили, что в ходе проверки обнаружили операции, вызывающие вопросы относительно использования инвестиционных средств и соответствия деятельности компании шариатским принципам.
По их утверждению, проверка продолжалась около трёх с половиной месяцев, а её результаты были получены 15 октября.
Консультанты сообщили о возможной недостаче средств и рекомендовали воздержаться от новых инвестиций до устранения выявленных, по их оценке, нарушений.
Это заявление стало началом публичного противостояния.
Рустам Рахматов ответил видеообращением, в котором отверг обвинения и предложил собственное объяснение конфликта.
По его словам, разногласия с консультантом Махмудом Усмоном возникли после пересмотра условий сотрудничества. Рахматов утверждает, что за два с половиной года консультанту выплатили более $100 тыс., а причиной обострения отношений стали вопросы вознаграждения и предполагаемое требование доли в холдинге.
Махмуд Усмон отверг утверждение о требовании доли в компании. IFCB, в свою очередь, настаивает, что предметом спора являются финансовые операции и соблюдение обязательств перед инвесторами.
Таким образом, конфликт с самого начала развивался в двух плоскостях: личные и коммерческие разногласия между участниками — с одной стороны, финансовые претензии к компании — с другой.
Ни одна из этих версий пока не получила исчерпывающего независимого подтверждения.
Что скрывается за финансовыми претензиями
26 октября IFCB представил документы, которые, по утверждению консультантов, подтверждают выявленные нарушения.
В опубликованных материалах фигурирует задолженность управляющей компании перед IMAN Halal Investments в размере $2,97 млн по состоянию на 31 мая 2026 года.
Согласно документам, средства привлекались в форме займов и использовались для финансирования расходов управляющей структуры.
Среди приведённых показателей — около $300 тыс. ежемесячных расходов на оплату труда, до $124 тыс. на маркетинг и $144 тыс. на мероприятие по запуску IMANUM 5.0.
Сами по себе эти расходы не свидетельствуют о нарушении. Для быстрорастущей технологической компании значительные затраты на персонал, маркетинг и развитие продуктов могут быть частью обычной операционной деятельности.
Однако для инвестиционного бизнеса принципиально важно происхождение средств.
Если расходы финансируются за счёт привлечённого капитала, необходимо установить, допускали ли это договоры с инвесторами, кто одобрял соответствующие операции и каким образом они отражались в финансовой отчётности.
Именно эти вопросы выходят на первый план в ситуации с IMAN.
Отдельные претензии касаются приобретения автомобилей. В представленных документах упоминается перевод $128 тыс., связанный, согласно материалам ревизионной комиссии, с покупкой Mercedes-Benz S500 для использования основателем компании.
Пока нет независимого подтверждения того, как операция была оформлена, за счёт каких средств окончательно профинансирована и были ли деньги возвращены.
Но сам эпизод ставит вопрос о контроле расходов и разграничении корпоративных и личных интересов руководства.
Проблемные $9,5 млн: насколько велик риск
Ещё более существенный вопрос связан с основным бизнесом IMAN — финансированием покупок в рассрочку.
В опубликованных документах объём проблемных обязательств в портфеле рассрочки оценивается приблизительно в $9,5 млн, или 17–18% портфеля, по состоянию на конец мая.
Для финансовой организации это показатель, требующий пристального внимания.
Однако проблемная задолженность и окончательные убытки — не одно и то же.
Часть просроченных платежей может быть взыскана, а реальные потери зависят от качества активов, обеспечения, резервов и эффективности работы с должниками.
Без этих данных невозможно определить, сколько средств компания действительно рискует потерять.
Есть и другой вопрос: каким образом доходы от рассрочки учитывались при расчёте прибыли инвесторов?
IFCB утверждает, что в отдельных случаях доходность могла рассчитываться до фактического поступления платежей от клиентов.
Само по себе признание дохода до получения денежных средств не обязательно является нарушением бухгалтерских правил. Но для инвестиционной платформы критически важно, насколько корректно учитываются риски неплатежей и на основании каких показателей распределяется прибыль.
Если начисленные доходы существенно отличаются от реально полученных денежных потоков, это может создавать дополнительное давление на ликвидность.
Почему цифра $20 млн пока не даёт ответа
В ходе конфликта также прозвучала оценка возможной недостачи около $20 млн при инвестиционном портфеле порядка $70 млн.
Если бы такая недостача была подтверждена, её масштаб имел бы серьёзное значение для оценки финансового состояния бизнеса.
Но пока это утверждение одной из сторон, а не результат опубликованного независимого аудита.
Задолженность управляющей компании, просроченные платежи покупателей и предполагаемая нехватка средств могут частично пересекаться.
Поэтому складывать эти показатели или представлять их как окончательные потери инвесторов некорректно.
Для объективной оценки необходимы консолидированная финансовая отчётность, сведения о денежных остатках, структуре обязательств и возможности взыскания задолженности.
Именно эти данные позволят определить, идёт ли речь прежде всего о проблемах ликвидности, качестве инвестиционного портфеля или более глубоких финансовых дисбалансах.
Пока публично доступной информации для такого вывода недостаточно.
Наблюдательный совет вмешивается в конфликт
26 октября наблюдательный совет IMAN Holding выступил с официальным обращением к инвесторам и партнёрам.
Поводом стали многочисленные вопросы и обеспокоенность, возникшие после публичных заявлений сторон.
Совет сообщил об удалении видеообращения Рустама Рахматова с официальных информационных площадок компании.
В холдинге объяснили решение тем, что в обращении наряду с вопросами деятельности IMAN затрагивались личные отношения и разногласия.
При этом наблюдательный совет специально подчеркнул: удаление видео не означает признания обвинений, выдвинутых в отношении компании.
«Мы просто не хотим, чтобы этот вопрос превратился в личный конфликт. В таком споре никто не выиграет, прежде всего проиграют наши инвесторы и народ», — говорится в заявлении наблюдательного совета.
Руководство холдинга заявило, что серьёзные вопросы о деятельности компании должны рассматриваться на основании документов, доказательств и законодательства, а не посредством публичных споров в социальных сетях.
Наблюдательный совет также выразил готовность рассмотреть возникающие претензии в рамках независимой проверки.
Одновременно было объявлено, что дальнейшие официальные заявления от имени IMAN будут распространяться исключительно через пресс-службу и корпоративные информационные каналы.
Это решение имеет значение для оценки корпоративного управления компании.
В ситуации, когда публичные заявления основателя способны влиять на доверие инвесторов, наблюдательный совет обозначил необходимость отделять личные разногласия от официальной позиции холдинга.
Однако само удаление видео не отвечает на финансовые вопросы, возникшие в ходе конфликта.
Независимый аудит становится ключевым испытанием
IMAN объявила о привлечении Usmani’s для проведения независимого шариатского аудита.
Компания заявила, что результаты проверки будут опубликованы независимо от её выводов.
Одновременно холдинг сообщил о формировании нового внутреннего совета по исламским финансам и временном отказе от запуска новых продуктов и изменений действующих до начала его работы.
Эти решения свидетельствуют о намерении пересмотреть систему шариатского контроля.
Однако здесь существует важное различие.
Шариатский аудит должен установить соответствие операций принципам исламского финансирования. Финансовый аудит, в свою очередь, позволяет оценить достоверность отчётности, состояние активов и обязательств.
Положительное заключение по одному направлению не заменяет проверку другого.
Для восстановления доверия инвесторов IMAN потребуется не только ответить на вопросы о допустимости финансовых инструментов, но и представить проверяемую картину движения средств.
Почему конфликт важен для всего рынка
Ситуация развивается в момент, когда Узбекистан приступает к практическому внедрению исламского банкинга.
23 октября Центральный банк выдал Open Bank первую специальную лицензию на осуществление исламской банковской деятельности.
Это отдельное направление регулируемого банковского рынка, которое не следует отождествлять с деятельностью частных инвестиционных платформ.
Тем не менее публичный конфликт вокруг IMAN показывает, насколько важны прозрачность и независимый контроль для развития исламского финансирования в целом.
Исламские инвестиционные инструменты предполагают особые договорные отношения и правила распределения прибыли и рисков. Однако они не устраняют коммерческие риски и не гарантируют сохранность капитала.
Инвестору необходимо понимать, куда направляются его средства, кто принимает решения об их использовании, какие риски он принимает и за счёт каких источников формируется доход.
Без ответов на эти вопросы даже формальное соответствие исламским принципам не может служить достаточным основанием для доверия.
Что будет дальше
К 26 октября стороны конфликта представили разные версии происходящего, но ключевые финансовые вопросы остаются открытыми.
IFCB настаивает на наличии нарушений. Рустам Рахматов отвергает обвинения. Наблюдательный совет призывает разрешать разногласия на основании документов и независимой проверки, а IMAN объявила о пересмотре системы шариатского контроля.
Следующий этап будет зависеть от результатов аудита и готовности компании раскрыть финансовую информацию, необходимую для оценки состояния инвестиционного капитала.
Для инвесторов главный вопрос заключается не в том, кто окажется прав в публичном споре, а в способности компании выполнить свои обязательства.
Для IMAN на кону стоит доверие к бизнес-модели, которую холдинг выстраивал на протяжении нескольких лет.
Конфликт вокруг IMAN показывает, что развитие исламского финансирования требует не только новых продуктов и привлечения капитала, но и зрелой системы корпоративного управления. Именно прозрачность финансовых операций, независимость контроля и способность отвечать перед инвесторами определят, сможет ли компания преодолеть нынешний кризис доверия.