Рынок капитала в Центральной Азии входит в новую фазу. Еще несколько лет назад стартап-экосистема региона во многом строилась вокруг первых технологических сообществ, акселераторов, локальных историй успеха и уверенности в том, что у Центральной Азии есть собственный предпринимательский потенциал. Сегодня эта уверенность уже не является гипотезой. О том, как развиваются инвестиционные продукты в регионе ресурсу FinTech & Retail EURASIA, рассказывает участник Международного ПЛАС-Форума Digital Uzbekistan 2026,директор по развитию бизнеса MOST Business Intelligence Напил Культегин.
За последнее время в Центральной Азии появилось поколение предпринимателей, которое умеет создавать продукты, строить команды и даже выходить на международные рынки. Но вместе с этим изменились и ожидания капитала. Инвесторы больше не покупают только идею, харизму основателя или красивую презентацию. Для привлечения капитала бизнес должен стать понятным инвестиционным продуктом.
От романтики стартапов к венчурной индустрии
На раннем этапе развития любой стартап-экосистемы в центре внимания обычно находится фаундер. Его энергия, личная история, амбиции и способность убеждать – часто становятся главным аргументом для первых инвесторов, партнеров и клиентов.
Но венчурная индустрия отличается от стартап-движения тем, что в ней важны не только идеи, но и структура. Инвестор хочет понимать как компания зарабатывает, как растет, какие риски несет. И наиболее важно, как будут защищены права как инвестора и каким может быть путь к возврату капитала.
Иными словами, рынок переходит от вопросов «Во что мы верим?» к вопросам «Как это проверяется?», «Как это масштабируется?» и «Как на этом зарабатывает капитал?».
Почему рынок созрел, но структура не успевает
В Центральной Азии уже достаточно талантливых предпринимателей и сильных стартапов. В Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане и других странах региона появляются проекты в финтехе, e-commerce, логистике, edtech, SaaS, AI, HR-tech, agritech и других направлениях. Но выход в крупный капитал для большинства компаний остается редким и непредсказуемым. По оценке RISE Research, в Центральной Азии около 2 тыс. стартапов на стадии от MVP и выше, но только примерно каждый пятый привлекает венчурный капитал. За последние три года в регионе было зафиксировано 370 уникальных профинансированных стартапов. Конверсия в 18,5% выглядит сильной даже по международным меркам, но плотность профинансированных стартапов остается низкой — всего 4,6 компании на 1 млн человек.
Одна из главных причин – разрыв между предпринимательской и инвестиционной логикой. Фаундеры часто мыслят в рамках продукта: как улучшить сервис, как привлечь клиента, как увеличить продажи, как быстрее запустить функцию. Это важно для создания бизнеса. Но инвестор оценивает качество бизнеса как актива.
Вторая проблема – недостаток структурированных сделок и инвестиционных инструментов. Региональный капитал постепенно становится активнее, но ему нужен качественный pipeline. Международный капитал также смотрит на Центральную Азию, но ищет прозрачность и сопоставимость с глобальными стандартами.
Третья проблема – слабая институциональная инфраструктура. Экосистеме нужны не только стартапы и инвесторы, но и связующие элементы: акселераторы нового типа, фонды, бизнес-ангельские клубы, платформы для совместного инвестирования. Сейчас же сделки зачастую зависят от личных связей.
Новая роль акселераторов
На этом фоне меняется и роль акселераторов. Классический акселератор часто воспринимался как образовательная программа: лекции, менторы, воркшопы. Но акселераторы сегодня – это инфраструктура создания инвестиционных продуктов. Такой акселератор должен выполнять несколько функций:
- Во-первых, отбор. Важно выявлять не просто команды с интересными идеями, но предпринимателей, у которых есть потенциал построить масштабируемый бизнес.
- Во-вторых, диагностика. Важно определить, на какой стадии находится компания: продукт, продажи и метрики.
- В-третьих, создание инвестиционной логики. Это работа над финансовой моделью, unit-экономикой, рынком, стратегией роста, структурой сделки и аргументацией для инвестора.
- В-четвертых, доступ к капиталу и партнерам. Акселератор должен не только готовить стартап, но и соединять его с инвесторами, корпорациями, экспертами и потенциальными клиентами.
- В-пятых, фокус на долгосрочную ценность. Главный результат такой работы в качестве компаний, которые становятся привлекательными для капитала.
Эту логику мы видим на практике через Investment Readiness Accelerator Tashkent. Программа строится вокруг простой, но важной задачи: помочь предпринимателям перейти от продуктового мышления к инвестиционной логике.
Как отмечает Диас Кожатаев, CEO MOST Business Intelligence и сооснователь MOST C-Space Hub, для многих стартапов главный вызов заключается не в отсутствии потенциала, а в отсутствии инвестиционной структуры: «Потенциал есть. Есть сильные команды, технологические решения, первые клиенты, понимание локального рынка. Но часто не хватает структуры: как объяснить инвестору бизнес, как показать экономику, как защитить свою оценку, как подготовиться к переговорам, как построить стратегию масштабирования.
Программа акселерации IRA Tashkent помогает пройти этот путь системно. По итогам программы участники начали получать внешнее подтверждение инвестиционной привлекательности. Screenix AI стал победителем международного питч-соревнования INMerge Startup Battle и получил возможность представить проект в Баку. OpenSpot, AI-платформа для управления парковками, привлекла 100 тыс. долларов от Sarmo Ventures при оценке 6 млн долларов. Отдельно можно отметить стартап Ordo, который, по итогам дальнейшей работы с инвесторами, привлек 100 тыс. долларов от CS Angels».
Почему это важно именно для Узбекистана
Узбекистан сегодня является одним из самых динамичных рынков региона. По данным Rise Research, в 2025 году венчурный рынок Узбекистана достиг объема 99,3 млн долларов. Из них 65,5 млн долларов пришлось на раунд UZUM, который стал одним из крупнейших технологических кейсов региона.
Но быстрый рост рынка сам по себе не гарантирует появления сильной инвестиционной индустрии. Для этого нужна инфраструктура, которая соединяет предпринимателей, капитал, корпорации и международные возможности.
Если в экосистеме много стартапов, но мало инвестиционно готовых компаний, капитал будет осторожным. Если есть капитал, но нет качественного pipeline, сделки будут единичными. Если есть корпорации, но стартапы не готовы к пилотам и интеграциям, партнерства будут оставаться на уровне разговоров.
Поэтому инвестиционная готовность — это не только задача отдельного фаундера. Это вопрос развития всего рынка. Чем больше в регионе компаний, которые умеют работать с метриками, отчетностью, governance, due diligence и стратегией роста, тем выше доверие инвесторов к рынку. А доверие — один из главных факторов притока капитала.
Вместо хаотичного поиска проектов инвесторы получают доступ к компаниям, которые прошли отбор, диагностику и подготовку. Венчурные инвестиции всегда связаны с риском, но структурированный подход позволяет сделать эти риски более управляемыми.
Будущее рынка капитала в Центральной Азии
Следующий этап развития венчурного рынка Центральной Азии будет определяться не количеством мероприятий, не числом стартапов и даже не объемом доступного капитала. Главный вопрос – в качестве инфраструктуры.
Сможем ли мы системно готовить предпринимателей к инвестициям? Удастся ли создавать понятные для капитала компании? Сможем ли соединять локальные стартапы с региональными и международными инвесторами? Сумеем ли выстраивать мосты между бизнесом, корпорациями, фондами и глобальными рынками?
Новая эра инвестиций в Центральной Азии начнется тогда, когда регион научится системно превращать предпринимательский потенциал в инвестиционную ценность.
Новости Финтеха, ритейла и e-commerce в Центральной Азии