Технологическая повестка Центральной Азии и Кавказа вошла в фазу управляемого взросления: компании региона реже ждут, пока технологии станут «доказанными», чаще экспериментируют и уже опережают мировые показатели по доле промышленных внедрений искусственного интеллекта. Об этом говорится в исследовании KPMG Tech Report 2026 по Центральной Азии и Кавказу, основанном на опросе 2500 ИТ-руководителей из 27 стран, включая более 70 компаний региона — 32 из Центральной Азии и 40 с Кавказа, — а также на сравнении с 224 мировыми технологическими лидерами. При этом лишь около половины компаний региона системно сопоставляют эффект технологических инициатив с бизнес-планами, а 66% всё ещё не имеют корпоративной стратегии развития ИИ.
Меньше выжидания, больше экспериментов
Стратегию «подождать, пока технология станет доказанной» выбирают 33% компаний Центральной Азии и Кавказа против 44% в мире. «Быструю, но выборочную адаптацию» при появлении прорывных технологий применяют 43% компаний региона против 36% глобально. Курс на проактивное экспериментирование выбирают 44% организаций региона, тогда как в мировой выборке таких лишь 21%. Модель «двигаться только в ответ на запрос рынка» встречается в регионе вдвое реже — 14% против 30% глобально.
Централизованный контроль над инновациями предпочитает лишь 1% компаний региона против 21% в мире. Вместо этого доминируют структурированные пилоты — 73% против 63% в мире и 57% у технологических лидеров, — а также децентрализация инноваций на уровне команд: 26% против 16% глобально.
В мире 56% технологических руководителей признают, что их планы развития не успевают за темпами изменений; среди лучших по результативности компаний с этим сталкиваются лишь 16%. Год назад региональная картина была иной: 78% компаний говорили об обеспокоенности темпами технологических изменений, а 80% отмечали, что осторожность топ-менеджмента замедляет внедрение новых решений по сравнению с конкурентами.
При этом осторожность остаётся частью стратегии: 58% компаний региона готовы следовать принципам нулевого доверия даже ценой замедления инноваций против 16% в мире. Инвестиционный стиль заметно более реактивен: 25% компаний ориентируются на тренды и внешние сигналы против 3% глобально. Внутри региона выделяется Казахстан: доля компаний с выраженной риск-аверсией и реактивным инвестиционным стилем здесь составляет 28% против 17% в среднем по региону, при этом 50% казахстанских компаний считают влияние рынка, регулирования и технологий контролируемым — против 40% по региону и 14% в мире.
Технологии как рычаг роста
Среди ожидаемых выгод от технологических инициатив компании региона чаще, чем в мире, называют рост выручки — 43% против 30% — и ускорение вывода продуктов на рынок — 39% против 28%. 99% респондентов региона считают инвестиции в передовые технологии главным источником конкурентного преимущества в ближайшие три года; в мире — 90%. 91% компаний региона отмечают рост выручки за последние пять лет (в мире — 88%), а 93% уверены в росте выручки в ближайшие 24 месяца (в мире — 89%).
Инвестиции: средний и крупный масштаб и перекос в сторону трансформации
Почти три четверти компаний региона ежегодно инвестируют в цифровые технологии от 100 до 499,9 млн долларов: около трети — 100–249,9 млн, ещё 40% — 250–499,9 млн. В мире эти диапазоны охватывают порядка 42% респондентов, а четверть компаний остаются ниже отметки 50 млн долларов. Сегмент сверхкрупных бюджетов — от 500 млн долларов — в регионе практически отсутствует: около 1% против 5% глобально.
Около 51% компаний региона заявляют, что реализованная финансовая ценность цифровых технологий за последние 12 месяцев составила 250–499,9 млн долларов; в глобальной выборке в этом диапазоне лишь около 18% компаний. Организаций, заявляющих отдачу ниже 50 млн долларов, в регионе почти нет, тогда как в мире такие оценки дают более 40% респондентов.
Структура бюджета смещена в сторону развития и трансформации: на поддержку существующих систем у большинства компаний уходит не более 30% бюджета, в Казахстане — не более 20%. В усреднённой оценке портфель региона выглядит как примерно 21% на поддержку, 41% на развитие и 31% на трансформацию, тогда как глобально соотношение ближе к 34% / 34% / 26%. При этом 50% компаний региона не проводят регулярные измерения эффективности ИТ-проектов против 35% в мире.
Самое яркое отличие — кибербезопасность: 63% компаний региона сообщают о значительном увеличении бюджетов против 41% в мире. Особенно заметен рост в Грузии и Узбекистане. Бюджеты на работу с данными и аналитику увеличивают около 82% компаний региона (против 73% в мире), на ИИ-автоматизацию — 81% (против 76%). Бюджеты на цифровые двойники и продвинутое моделирование планируют увеличить 87% компаний региона, в Узбекистане — 100%, в мире — 72%. По облачным технологиям регион сдержаннее: увеличить затраты собираются примерно 66% компаний против 70% в целом по миру и 74% среди технологических лидеров. При этом в Азербайджане и Казахстане интерес к облачным решениям сохраняется на уровне 80%, а в Кыргызстане и Узбекистане 60% компаний снизили затраты на облака. По VR/AR доля «большого увеличения» — всего 10% против 24% в мире.
Зрелость: сильный фундамент и «стеклянный потолок» масштабирования
Зрелость управления корпоративными данными в регионе достигает 93% против 85% глобально, кибербезопасности — 89% против 86%, управления ИТ-сервисами — 92% против 85%. Технологический комплаенс (87% против 85%) и инфраструктура сетей и облаков (86% против 85%) — на уровне или чуть выше мирового бенчмарка. При этом 94% руководителей региона не рассматривают вопросы кибербезопасности и защиты персональных данных как стратегический приоритет на этапе новых ИТ-проектов, тогда как глобально раннее вовлечение безопасности фиксируется у 72% компаний. Доля «полной зрелости» в постквантовой криптографии составляет всего 3% против 9% глобально.
Зрелость управления ИТ-проектами и портфелем — 69% против 78% в мире, управления сорсингом и поставщиками — 71% против 78%. 53% организаций признают нехватку талантов для реализации планов трансформации, 69% идут на компромиссы ради скорости, жертвуя безопасностью, масштабируемостью и стандартизацией данных, а 63% сталкиваются с высокой стоимостью исправления технического долга. О применении современных подходов к разработке заявляют 27% компаний региона против 31% глобально, но доля полностью масштабировавших эти подходы — всего 3% против 13% в мире и 18% у технологических лидеров. 50% компаний региона признают, что их ИИ-стратегия буксует на этапе масштабирования, против 35% глобально и 15% у мировых технологических лидеров. Год назад 54% респондентов отмечали, что слабые места в ключевых корпоративных системах регулярно приводят к сбоям в повседневной деятельности.
Кадровая модель: ставка на цифровой труд и сокращение подрядчиков
Сегодня около половины технологической мощности компаний региона приходится на внутренний штат (примерно 50%), около трети — на цифровых работников: ботов, RPA, low-code и ИИ-агентов, — и около пятой части — на внешних подрядчиков. На горизонте двух лет компании региона ожидают роста доли цифровых работников примерно на десять процентных пунктов — до уровня около 40% — при сокращении доли внешних подрядчиков почти на семь пунктов, до примерно 14%. В мировой модели доля подрядчиков остаётся стабильной — свыше 20%.
Подход «нанимаем только тогда, когда задачу нельзя выполнить с помощью ИИ» поддерживают 19% компаний региона против 39% в мире. При этом 97% организаций включают ИИ-роли — промпт-инженеров, MLOps-специалистов, специалистов по ИИ-этике — в стратегию подбора персонала (в мире — 88%), а 94% инвестируют в агентский ИИ с целью перехода на гибридную модель рабочей силы.
Управление ИТ-функциями в регионе менее централизовано: лишь 1% компаний применяют централизованный подход к внедрению новых технологий против 21% в мире и 19% среди технологических лидеров; разработку и мониторинг архитектурных принципов централизуют в ИТ 14% компаний против 37% в мире и 55% у технологических лидеров. Приоритизация ИТ-инвестиций остаётся в зоне ответственности ИТ у 81% компаний, но чаще реализуется через федеративную модель (54% против 44% в мире и 37% у технологических лидеров); полностью централизуют инвестиционные решения 27% компаний региона против 49% у технологических лидеров. Определение и отслеживание метрик ИТ-эффективности централизовано или федеративно у 63% компаний против 69% в мире и 81% у технологических лидеров, а доля совместной ответственности максимальна — 36% против 25% глобально и 16% у лидеров. Стратегия стаффинга полностью централизована у 33% компаний региона, тогда как у технологических лидеров — у 55%.
Эра ИИ: скачок к масштабу без управленческой рамки
53% организаций региона уже находятся на стадии промышленного внедрения ИИ с измеримой отдачей в нескольких сценариях; в мире таких компаний 24%. «Средняя зона» зрелости, где ИИ уже даёт ценность, но ещё не стал производственной системой, в регионе заметно меньше: 29% против 49% глобально. Год назад активно использовали ИИ лишь 17% компаний региона. На горизонте 12 месяцев разрыв сужается: ожидаемая доля компаний на промышленном масштабе с отдачей — 79% в регионе и 68% в мире.
Лишь 30% респондентов региона считают, что ИТ-функция лидирует во внедрении ИИ, тогда как в мире — 73%, а среди технологических лидеров — 74%. Только 14% считают, что в организации слишком много несвязанных ИИ-проектов, против 33% в мире и 17% у технологических лидеров. Лишь 21% компаний региона признаёт, что им трудно демонстрировать ценность ИИ; в мире — 55%.
Чёткую общекорпоративную ИИ-стратегию, согласованную с бизнес- и технологическими целями, имеют 34% компаний региона против 76% в мире и 89% среди технологических лидеров; 66% компаний региона всё ещё не имеют корпоративной стратегии развития ИИ (в мире — 24%, среди лидеров — 11%). Кросс-функциональная структура управления ИИ, включая политики, управление рисками, юридическую функцию и комплаенс, есть у 25% компаний против 69% глобально и 74% у лидеров. 99% респондентов региона считают геополитические соображения критически важными при выборе открытых моделей ИИ; в мире — 83%.
Руководство стимулирует использование ИИ в 80% компаний региона (в мире — 81%), 86% отмечают, что имеющиеся инструменты позволяют сотрудникам экспериментировать с ИИ, 93% используют ИИ-агентов в продуктах, сервисах и процессах, а 98% ожидают, что к концу 2026 года ИИ станет драйвером выручки, а не только эффективности (в мире — 90%). Сотрудники доверяют ответам ИИ при принятии решений в 59% компаний региона против 62% в мире. Только 16% компаний считают, что сотрудники чувствуют себя ненужными по мере развития технологий, против 38% в мире.
Внутри региона восприятие ИИ различается. В Азербайджане поддержка использования ИИ-инструментов со стороны руководства близка к 100%, тогда как в Казахстане 57% компаний заявляют, что руководство старается ограничивать массовое использование ИИ-инструментов сотрудниками. При этом доверие к рекомендациям ИИ в бизнес-решениях в Азербайджане составляет лишь 29%, а в Казахстане — 86%, самый высокий показатель по региону.
В рейтинге ИИ-рисков регион ставит на первое место недостаточность человеческого надзора (в мире эта позиция лишь десятая), на второе — предвзятые ответы и данные, а также дефицит ресурсов. Кибератаки, занимающие первое место в мировом рейтинге и у технологических лидеров, в регионе находятся на шестой позиции, регуляторные и комплаенс-риски — на одиннадцатой против третьей в мире.
Разрыв, который определит 2026 год
Регион направляет на поддержку текущих систем долю ИТ-бюджета в 1,4 раза меньшую, чем технологические лидеры. При этом 19% даже довольно крупных компаний региона вынуждены сокращать инвестиции в новые технологии из-за накопившегося технического долга или высокой стоимости проектов — против 6–8% у трансформационных лидеров. 85% высокоэффективных компаний регулярно взаимодействуют с внешними партнёрами, и лишь 4% полагаются исключительно на внутренние компетенции (in-house); в регионе эти показатели составляют 51% и 24% соответственно. По оценке авторов исследования, мир быстро догоняет регион по доле компаний, внедривших ИИ, и конкурентное преимущество будет определяться не скоростью запуска, а способностью превратить внедрение в управляемую производственную систему — со стратегией, метриками ценности, дисциплиной данных и правилами использования.