Сравнительный анализ разработки и внедрения цифровых валют центральных банков (CBDC) в 10 странах евразийского пространства – Казахстане, России, Беларуси, Армении, Азербайджане, Грузии, Кыргызстане, Узбекистане, Таджикистане и Туркменистане – позволяет выявить дифференциацию подходов, определить практические сценарии применения и оценить риски для монетарного суверенитета малых открытых экономик. Подробнее о результатах исследования ресурсу FinTech & Retail EURASIA рассказывает Фуруг Одиназода, независимый эксперт, PhD in Public Administration (Республика Таджикистан).
Исследование было проведено на основе актуальных данных Банка международных расчетов (BIS), Atlantic Council CBDC Tracker, МВФ, Всемирного банка и национальных центральных банков за 2024–2026 гг. Таким образом, удалось выявлены ключевые тенденции, практические сценарии применения, риски и перспективы формирования регионального цифрового финансового пространства.
По данным Atlantic Council CBDC Tracker, по состоянию на июнь 2026 года 134 страны, представляющих 98% мирового ВВП, изучают или разрабатывают цифровые валюты центральных банков (CBDC) — по сравнению с 35 странами в 2020 году. Глобальный интерес к CBDC обусловлен совокупностью факторов: стремительной цифровизацией платежных систем, снижением использования наличных денег, растущей конкуренцией со стороны частных криптовалют и стейблкоинов, а также геополитическими стимулами к диверсификации расчетной инфраструктуры.
Евразийский регион занимает особое место в данном процессе. Здесь одновременно действуют страны с наиболее зрелыми пилотными CBDC-проектами (Казахстан), государства, готовящиеся к запуску в 2026 году (Россия, Беларусь), и экономики, только формирующие регуляторную базу (Таджикистан, Туркменистан). При этом регион характеризуется высокой долей трансграничных денежных переводов, значительной долей населения, неохваченного банковскими услугами и острой необходимостью модернизации платежной инфраструктуры — что делает CBDC не просто технологическим, но и политико-экономическим приоритетом.
Теоретические основы и глобальный контекст
CBDC — цифровое обязательство центрального банка, напрямую выпускаемое населению (розничный CBDC) или финансовым институтам (оптовый CBDC). В отличие от частных криптовалют, CBDC обладает статусом законного платежного средства и полной государственной гарантией.
Наиболее масштабный пример функционирующего CBDC — китайский e-CNY. К декабрю 2025 года он обработал более 3,4 млрд транзакций на сумму около 16,7 трлн юаней (~2,3 трлн долл. США), охватив 26 городов и крупных регионов. Этот опыт служит ориентиром для евразийских стран, особенно с учетом активного сотрудничества в рамках проекта mBridge, транзакционный объем которого вырос до 55,49 млрд долл. — в 2500 раз по сравнению с первыми пилотами 2022 году.
Теоретической базой для анализа служит концепция финансовой инклюзии, согласно которой CBDC может предоставить доступ к финансовым услугам населению, неохваченному банковскими сервисами. Для Евразии это особенно актуально: доля населения, неохваченного банковскими услугами, варьируется от 14% в России до более 65% в Таджикистане. Одновременно теория монетарного суверенитета ставит вопрос о рисках долларизации и санкционной уязвимости.
Рис. 1. Сравнительный анализ CBDC в странах Евразии (по состоянию на июнь 2026 г.)
Казахстан: пионер региона
Казахстан является бесспорным лидером по разработке CBDC в СНГ. Разработка цифрового тенге началась в феврале 2023 года, и уже к началу 2026-го объем национальной цифровой валюты в обращении достиг 336,6 млрд KZT (~700 млн долл. США). Проект функционирует на платформе R3 Corda и интегрирован с международными платежными системами Visa и Mastercard.
Ключевым достижением стало применение цифрового тенге в налоговом администрировании: механизм «цифрового НДС» сократил срок возврата налога с 90 до 5 рабочих дней благодаря смарт-контрактам. Реализованы пилоты по финансированию дорожных ремонтов в Павлодарской и Атырауской областях. В сентябре 2025 года Национальный банк Казахстана получил международную премию «Pioneering CBDC Initiative Award».
Россия и Беларусь: интеграционный вектор
Россия планирует обязать крупнейшие коммерческие банки предоставлять клиентам полный спектр операций с цифровым рублем с 1 сентября 2026 года. Ключевая стратегическая задача — использование CBDC для трансграничных расчетов в рамках БРИКС.
Беларусь, тесно интегрированная с Россией в рамках Союзного государства, ожидает выпуска цифрового белорусского рубля во второй половине 2026 года. Обе страны разрабатывают совместный план использования CBDC в двусторонних расчетах.
Кавказский кластер: Армения, Азербайджан, Грузия
Армения демонстрирует наиболее динамичную траекторию в Закавказье. Безналичные транзакции достигли 3,6 трлн драмов (~9,3 млрд долл. США) в 2024 году, а стартап-экосистема выросла на 22,8% в 2025 году. Пилот CBDC запланирован в горизонте 12–24 месяцев.
Грузия избрала нетрадиционный путь: в мае 2026 г. объявлено о партнерстве с компанией Tether и запуске GEL₮ — стейблкоина, привязанного к грузинскому лари в соотношении 1:1. Данный подход представляет собой гибридную модель между государственным CBDC и частным стейблкоином.
Центральноазиатские экономики: потенциал и ограничения
Для Кыргызстана и Таджикистана CBDC несет особый потенциал: денежные переводы составляют более 30% ВВП Кыргызстана и около 50% ВВП Таджикистана. При среднемировой комиссии за переводы в 5–7% оцифровка этих потоков может сохранить значительные ресурсы домохозяйств ежегодно.
Кыргызстан реализует нестандартное решение: стейблкоин USDKG на блокчейне Tron, обеспеченный золотом. Таджикистан пока остается на начальной стадии, однако именно здесь экономическое обоснование для CBDC наиболее весомо с точки зрения снижения транзакционных издержек для трудовых мигрантов.
Рис 2. Индекс готовности CBDC в странах Евразии (авторская оценка, 2026). Шкала: 1 — начальный этап, 5 — полное внедрение
Рис. 3. Распределение стран Евразии по стадиям разработки CBDC (n=10)
Рис. 4. Динамика объема цифрового тенге в обращении, 2023–2026.
Ключевые сценарии применения и риски
Рис. 5. Сравнительный анализ сценариев применения CBDC в Евразии
Среди ключевых рисков следует выделить: во-первых, дезинтермедиацию банковской системы — риск оттока депозитов при переходе граждан на CBDC-счета напрямую у центрального банка; во-вторых, угрозу монетарному суверенитету при широком использовании иностранных CBDC (прежде всего цифрового юаня и цифрового рубля); в-третьих, инфраструктурные ограничения — низкий уровень интернет-проникновения в сельских районах ряда стран региона.
Выводы
Евразийский регион переживает активную, но глубоко дифференцированную трансформацию в сфере цифровых валют центральных банков. Казахстан закрепился как региональный пионер с реально функционирующей инфраструктурой CBDC и измеримыми результатами. Россия и Беларусь движутся к синхронному запуску в рамках интеграционного вектора. Грузия и Армения формируют собственные гибридные модели, опираясь на высокую цифровизацию экономики.
Ключевой вывод состоит в том, что для малых открытых экономик Евразии CBDC это не просто технологический апгрейд, а стратегический инструмент повышения финансовой инклюзии, снижения транзакционных издержек и укрепления монетарного суверенитета. Успех казахстанского цифрового тенге создает масштабируемый прецедент, который соседние страны могут адаптировать с учетом своих институциональных возможностей.