В Узбекистане сейчас очень быстро развиваются цифровые платежи. Потребители массово переходят на безналичные расчеты, а приложениями вроде Click, Payme и Uzum пользуются почти все. Но при этом рынок столкнулся с серьезной проблемой: инфраструктура перестала успевать за стремительным ростом сервисов. Банковские приложения пока не могут полноценно конкурировать за клиентов, а крупным экосистемам не хватает единых технических стандартов для масштабирования. Об причинах ресурсу FinTech & Retail EURASIA рассказал CTO & Enterprise FinTech Architecture Leader Антон Устинов.

Центральная Азия как альтернативная модель развития финтеха

У Центральной Азии свой путь развития финансовых технологий, который отличается от привычных западных моделей. В США и Европе все строилось вокруг банков и карточных систем. В России банки сами создали огромные экосистемы, где в одном приложении собрано все от переводов до покупок.

В свою очередь, в Казахстане появился уникальный пример в лице Kaspi.kz, который фактически объединил в себе весь путь до покупателя.

У Узбекистана – еще один сценарий. Здесь население изначально начало активно пользоваться не столько банковскими продуктами, сколько независимыми платежными сервисами, такими какClick и Payme. Эти приложения не зависели от конкретного банка, позволяли добавлять любые карты и предлагали понятный интерфейс для переводов и оплаты услуг. В итоге платежные сервисы заняли рынок быстрее, чем традиционные банки успели отреагировать.

К 2024 году уже около половины населения республики пользовалось цифровыми финансами, а количество безналичных платежей росло очень быстро.

Но за быстрым успехом обнаружилась серьезная проблема. Техническая база часто не справлялась с таким наплывом пользователей. Национальные процессинговые системы, банковские системы дистанционного обслуживания начинали падать в дни выдачи зарплат или во время крупных акций. Если человек не может отправить деньги в нужный момент, он моментально теряет доверие к приложению. Вернуть это доверие потом очень сложно, какие бы бюджеты ни тратились на рекламу.

Финтех — это не только красивая картинка на экране телефона. За каждым действием стоит сложная техническая система, которая должна работать без сбоев в любое время. Когда количество пользователей идет на миллионы, надежность инфраструктуры превращается из технической задачи в вопрос выживания бизнеса.

В этом и состоит главная сложность текущей ситуации в Узбекистане. Платежные услуги развились быстрее, чем инфраструктурные технические мощности, которые должны их поддерживать. Получилось так, что быстрый успех на старте теперь стал барьером для дальнейшего развития рынка.

Уникальная архитектура: феномен двух национальных платежных систем

Обычно на страновых рынках работает либо одна национальная платежная система, либо рынок полностью занимают международные игроки. Узбекистан в этом плане стал исключением.

Как сложилась двойная система

Сначала в 2014 году банки запустили UZCARD как коммерческий проект, и к 2018 году через него проходила почти вся местная оплата. Затем Центральный банк создал еще одну систему — HUMO. Она была государственной и предназначалась в первую очередь для выплаты пенсий, пособий и зарплат бюджетникам. Прежнюю систему сворачивать не стали, поэтому сейчас в стране работают два параллельных платежных контура.

На 1 мая 2026 года, по информации Центрального банка РУз, в обращении находилось 72,7 млн банковских карт. Основную массу эмиссии по-прежнему обеспечивают две национальные платежные системы — UZCARD и HUMO (на конец 2025 года на них приходилось около 25 млн и 17 млн карт соответственно). Многие пользователи держат карты обеих систем — таких клиентов 35–40%. Годовой оборот по национальным процессингам по итогам 2025 года превысил 350 трлн сумов (29,1 млрд долларов США), а доля безналичных платежей в розничном обороте приблизилась к 55%. Только за январь–апрель 2026 года через платежные терминалы прошло 177,5 трлн сумов (14,78 млрд долларов США) — это больше, чем за тот же период годом ранее, и подтверждает, что рынок продолжает расти опережающими темпами. (Информация из источника: Центральный банк РУз, «Информация о банковских пластиковых картах, терминалах, банкоматах и инфокиосках в обращении по состоянию на 1 мая 2026 года, а также поступлениях через платежные терминалы в течение января-апреля 2026 года»).

Технические и операционные издержки двойной системы

Когда рынок переходит от простых платежей к полноценным платформам, устаревшая архитектура начинает мешать.

Во-первых, это сильно усложняет интеграцию. Чтобы финтех-сервис поддерживал карты обеих систем, нужно дважды проходить сертификацию, настраивать два разных API и проводить тесты в двух разных контурах. Для небольшой компании это лишние полгода-год работы и дополнительные расходы.

Во-вторых, задерживается запуск глобальных сервисов. Apple Pay и Google Pay — до сих пор не присутствуют в Узбекистане. Причина в регуляторных правилах Узбекистана – только в марте 2026 внесены изменения в закон «О персональных данных», которые снимают ограничения для внешних платежных систем.

«Двойная» система UZCARD и HUMO помогла стране быстро развить безналичные платежи. Но теперь эта же структура создает ограничения. Для современных финансовых сервисов важнее не конкуренция между двумя процессингами, а возможность работать через единый стандарт и общие протоколы данных.

Финтех-платформы становятся новыми экосистемами

Финтех-платформы постепенно превращаются в полноценные экосистемы. Еще лет пять-семь назад использовались Click или Payme в основном как удобные способы оплатить мобильную связь или интернет. Сегодня это уже не просто приложения для платежей, а огромные платформы, которые охватывают почти все стороны жизни.

Этот путь напоминает развитие крупных зарубежных сервисов вроде Alipay. Например, Uzum с самого начала задумывался как экосистема: в нее вошли маркетплейс, логистика, собственный банк, рассрочка, кредиты, страхование и программы лояльности. Click тоже прошел большой путь: от оплаты коммунальных услуг до денежных переводов, инвестиций и даже доступа к государственным услугам. Другие игроки, такие как Payme, Apelsin или Oson, тоже постоянно добавляют новые функции — от доставки еды до покупки билетов.

Обычно такие сервисы развиваются по одной схеме: сначала это просто платежи и переводы, потом добавляется продажа товаров, рассрочка, кредиты и разные дополнительные услуги для жизни.

Количество людей, которые пользуются популярными финтех-сервисами, уже почти сравнялось с числом всех работающих жителей страны. При этом ежемесячная аудитория самого крупного банковского приложения в разы меньше, чем у ведущих небанковских платформ. Большинство розничных цифровых платежей сейчас проходит именно через финтех, а банки все чаще остаются в тени, выполняя роль простой технической базы для расчетов.

Для банков ситуация сейчас складывается двоякая. Крупные государственные банки все больше уходят в тень и становятся просто технической опорой: они хранят деньги и отвечают за безопасность, но с самими клиентами почти не контактируют. Вся информация о покупках и предпочтениях людей остается у торговых площадок, а банки видят только итоговые суммы.

При этом коммерческие банки выбирают другой путь. Они стараются сохранить прямой контакт с пользователем, развивают свои приложения и предлагают сервисы в обход крупных платформ. В итоге борьба идет уже не просто за выдачу зарплатных карт, а за то, кто будет сопровождать клиента на каждом шагу. Стратегии у всех разные, и каждый игрок пытается занять свое место в этой новой схеме.

Инфраструктурный потолок: почему экосистемам становится сложно расти

Казалось бы, при такой скорости развития рынок должен расширяться бесконечно. Но как только платформы начали предлагать сложные финансовые услуги, они столкнулись с тремя серьезными проблемами.

Во-первых, это разрозненность API. Сейчас каждый банк и каждая платформа вынуждены настраивать связь друг с другом индивидуально. Единого стандарта обмена данными в индустрии просто нет. Пока участников мало, это еще как-то работает. Но когда их десятки, создание каждой новой связки растягивается на месяцы, а расходы на поддержку растут слишком быстро.

Во-вторых, мешает «двойная» платежная архитектура. Как уже упоминалось, любому необанку или финтех-проекту приходится отдельно подключаться и к UZCARD, и к HUMO.

Главная проблема здесь не столько в самой сертификации, сколько в том, что процессинги не предоставляют единого стандартного интерфейса (ISO), а вместо этого выставляют собственные API middleware. Это означает, что разработчикам приходится поддерживать два совершенно разных API, с разной логикой запросов и обработки ошибок.

Ситуацию усугубляет то, что еще пару лет назад у этих процессингов не было полноценных STAGE-стендов, где версия API совпадала бы с боевым контуром, — тестирование превращалось в лотерею. Из-за этого запуск новых проектов обходится дороже, а рост уже существующих идет медленнее.

Сценарии: от простых платежей к открытым финансам

Финтех в Узбекистане уже прошел этапы простых платежей, массовых мобильных сервисов и создания экосистем. Сейчас рынок стоит на пороге перехода к концепции Открытых финансов (Open Finance), когда данные клиента могут свободно, но безопасно передаваться между разными компаниями с его согласия.

Этому мешают два барьера.Во-первых, нет закона, который обязал бы банки открывать свои API для других (как это сделано в Европе). Сейчас у банков нет никаких обязательств делиться данными через открытые интерфейсы — регулятор этого не требует. Обсуждение стратегии развития финтеха на 2026–2030 годы только начинается, и пока это просто общая концепция, а не закон.

Во-вторых, сами крупные экосистемы по понятным причинам не хотят делиться данными с конкурентами, предпочитая держать пользователей внутри своих закрытых систем.

Раньше разговоры об Open Finance в Узбекистане больше напоминали гадания на кофейной гуще. Было неясно, нужен ли он вообще, когда его ждать и кто возьмет на себя роль главного архитектора. Теперь неопределенности стало меньше. Постановление Президента РУз, принятое в конце 2025 года, установило четкий срок: инфраструктура открытого банкинга должна заработать до 1 сентября 2026 года. Власти официально утвердили переход на открытые API и безопасный обмен данными между банками и финтехом. Для этого при Центральном банке создали два инструмента: венчурный фонд на 50 млн долларов и инновационный хаб.

Однако здесь важно учитывать очень тонкий момент: законов, регулирующих этот процесс, пока нет, как нет и самой инфраструктуры. Фактически указанный срок остается ориентировочным, и совсем не факт, что к 1 сентября 2026 года все элементы заработают в полном объеме.

Сейчас дискуссия перешла из плоскости сомнений в практическую сторону. Основной вопрос теперь не в том, запустят ли проект, а в том, как именно это сделают.

Сценарии развития Open Finance в Узбекистане

Инерционный сценарий

К жесткому дедлайну 1 сентября 2026 года инфраструктура открытого банкинга запускается… но только на бумаге. Поскольку детальных технических стандартов и разъяснений от Центрального банка к этому моменту, вероятнее всего, не появится, банки открывают «номинальные» открытые API с урезанным функционалом, чтобы просто избежать штрафов. Реальный обмен данными не происходит, а сам процесс скатывается в привычное для региона русло: долгое согласование каждого регламента и затяжные обсуждения в рабочих группах. Открытые финансы превращаются в проект, который «запустили», но забыли дать к нему рабочую инструкцию.

«Асимметричный финтех» (Экосистемное лобби)

Пока регулятор медлит с разъяснениями, а крупные неповоротливые банки ждут официальных циркуляров, лидеры рынка берут инициативу в свои руки. Крупные частные экосистемы и коммерческие банки не ждут инструкций сверху, а начинают

строить двусторонние интеграционные API по собственным стандартам. Рынок монополизируется: гиганты создают свой «закрытый клуб» обмена данными, а мелкие финтех-стартапы остаются за бортом, так как у них нет ресурсов годами ждать, пока Центральный банк стандартизирует API для всех остальных.

«Регуляторный долгострой» (Оптимистичный, но медленный сценарий)

Центральный банк, через свой новый Инновационный хаб и венчурный фонд на 50 млн долларов, начинает планомерно дожимать рынок. Появляются четкие стандарты, похожие на европейский PSD2. Однако реальное внедрение растягивается на 2–3 года (до 2028–2029 гг.). Причина – технологический долг самих банков. Выясняется, что legacy-системы и монопольные «коробки» локальных АБС физически не способны отдавать данные по API в режиме реального времени без риска «уронить» весь банк. Итак, рынок переходит на открытые рельсы, но со скоростью самого медленного поезда.