Цифровая экономика в 2026 году сохранит статус одного из ключевых драйверов глобального роста, однако ее развитие все больше будет зависеть не только от внедрения новых технологий, но и от способности стран обеспечивать кибербезопасность, развивать цифровые навыки и снижать риски технологического неравенства. Об этом говорится в отчете Digital Economy Trends 2026, подготовленном Digital Cooperation Organization.
По оценке DCO, цифровая экономика в 2026 году вырастет на 9,5%, что примерно втрое превышает ожидаемые темпы роста мировой экономики. Авторы отчета отмечают, что цифровые технологии уже перестали быть отдельным сектором и стали частью работы государств, бизнеса и общества в целом. Исследование основано на опросе 406 респондентов из 26 стран, включая старших технологических руководителей крупных компаний, представителей государственных органов и экспертов в сфере цифровой экономики.
В отчете выделены 18 ключевых трендов цифровой экономики на 2026 год. Они объединены в три направления: устойчивые интеллектуальные экосистемы, расширение возможностей сообществ, а также доверие и безопасность. Среди них — вертикальный ИИ, API-обмен данными, ambient intelligence, агентный ИИ, цифровое благополучие, цифровой суверенитет, цифровая торговля, подготовка к квантовой эпохе и кибербезопасность.
Главный вывод исследования заключается в том, что глобальная цифровая повестка смещается от простого расширения доступа к технологиям к более сложной задаче — способности людей, компаний и государств полноценно участвовать в цифровой экономике. Иными словами, одного подключения к интернету или запуска цифровых сервисов уже недостаточно. На первый план выходят качество инфраструктуры, цифровые компетенции, защита данных, устойчивость систем и понятные правила регулирования.
Наиболее значимым трендом по ожидаемому социально-экономическому эффекту DCO называет усиление сквозной кибербезопасности. Также среди ключевых направлений — развитие ambient intelligence, то есть цифровой среды, в которой датчики, устройства и ИИ работают почти незаметно для пользователя, а также конвергенция передовых технологий. Это показывает, что цифровая экономика входит в более зрелую фазу: внимание смещается от запуска отдельных решений к надежности всей экосистемы.
Особое место в отчете занимает искусственный интеллект. DCO отмечает рост значения вертикального ИИ — специализированных решений, созданных не «для всего», а под конкретные отрасли и задачи. Такой подход может стать важным для бизнеса и государств, поскольку позволяет использовать ИИ в прикладных сферах: финансах, торговле, здравоохранении, образовании, логистике, промышленности и госуправлении.
При этом развитие ИИ несет не только возможности, но и новые риски. Один из них — формирование AI divide, то есть разрыва между странами и компаниями, которые имеют доступ к данным, вычислительным мощностям и специалистам, и теми, кто остается зависимым от внешних платформ. В таком сценарии цифровая экономика может не сокращать неравенство, а закреплять его на новом технологическом уровне.
Еще один важный блок отчета связан с цифровым суверенитетом. Все больше государств стремятся развивать собственные облачные мощности, ИИ-системы и правила управления данными. С одной стороны, это помогает снижать зависимость от внешних технологических центров. С другой — может привести к фрагментации цифровых рынков, если страны начнут строить несовместимые стандарты и регуляторные режимы.
Для Центральной Азии эти выводы особенно актуальны. Регион находится в переходной фазе цифрового развития: государства и бизнес активно внедряют электронные сервисы, цифровые платежи, онлайн-платформы, маркетплейсы и решения для удаленного доступа к услугам. Однако следующий этап будет зависеть уже не столько от количества запущенных приложений и порталов, сколько от того, насколько устойчива цифровая основа этих сервисов.
В широком региональном разрезе DCO относит Центральную Азию к группе «Европа и Центральная Азия». Для этой группы главным трендом по социально-экономическому влиянию названа сквозная кибербезопасность, вторым — развитие роботов общего назначения, третьим — вертикальный ИИ. При этом уровень готовности региона по кибербезопасности и роботизации оценивается как advanced, а по вертикальному ИИ — как established.
Для стран Центральной Азии это означает, что цифровизация больше не может рассматриваться только как вопрос удобства для пользователей. Чем больше госуслуг, финансовых операций, образовательных и социальных сервисов переходит в онлайн, тем выше цена технологических сбоев, утечек данных и слабой защиты пользователей. Кибербезопасность становится не вспомогательной функцией, а частью экономической устойчивости и доверия к государственным и частным цифровым платформам.
Отдельный вызов для региона — кадровый. DCO подчеркивает, что для участия в цифровой экономике важны не только инфраструктура и инновации, но и цифровые способности общества. Для Центральной Азии это особенно важно: без специалистов по данным, ИИ, кибербезопасности, облачным технологиям и цифровому регулированию страны рискуют остаться потребителями готовых решений, а не полноценными участниками новой технологической цепочки.
При этом у региона есть и окно возможностей. Центральная Азия может быстрее внедрять прикладные цифровые решения в сферах, где эффект наиболее заметен: госуслуги, финтех, ритейл, логистика, образование, здравоохранение и трансграничная торговля. Особенно перспективным выглядит развитие вертикального ИИ — локальных и отраслевых решений, которые учитывают язык, законодательство, структуру рынка и реальные потребности пользователей.
Еще одно важное направление — совместимость цифровых систем между странами региона. Для Центральной Азии цифровой суверенитет не должен превращаться в технологическую изоляцию. Более эффективной стратегией может стать развитие общих подходов к цифровой идентификации, электронным платежам, обмену данными, кибербезопасности и цифровой торговле. Это позволило бы странам укреплять собственную устойчивость, но при этом сохранять интеграцию с соседними рынками и международными платформами.
DCO также указывает на рост значения цифровой торговли. Международная торговля все больше смещается в сторону цифровых услуг, а значит, странам нужны новые правила для трансграничных потоков данных, цифровой идентичности, электронных платежей, e-invoicing и защиты потребителей. Для Центральной Азии это может стать способом глубже встроиться в глобальные цепочки услуг, особенно если регион сможет развивать доверенную инфраструктуру и согласованные стандарты.
В итоге отчет DCO показывает, что в 2026 году главным вопросом станет не сама скорость цифровизации, а ее качество. Страны, которые смогут одновременно развивать инфраструктуру, защищать данные, повышать цифровые навыки населения и создавать условия для инноваций, получат больше преимуществ от новой технологической волны.
Для Центральной Азии это означает необходимость перехода от отдельных цифровых проектов к полноценной долгосрочной стратегии. Речь идет не только о запуске новых сервисов, но и о формировании устойчивой цифровой экономики, где технологии работают безопасно, данные защищены, бизнес получает пространство для инноваций, а граждане обладают навыками для участия в новой цифровой среде.